Темнота в комнатах. Опять выключили свет. Раньше очень часто и надолго выключали свет. Телевизор и так работал пару часов утром и несколько передач вечером. Все, кроме отца, собрались на кухне. Зажжены все конфорки печки и при этом освещении домашние делают какую-то работу и ведут оживленную беседу. Мне по малолетству приходится сидеть рядом и скучать. Редкие проезжающие двором машины заставляют всех бросаться к окну. Может монтеры едут включать свет? Но, нет. Снова нет. Калят нож на огне и подрезают, подплавляют капроновые ленты моей сестры, концы которых каждый день растрепывались вновь. Отец в соседней комнате спит перед ночной сменой. Тоска… Вдруг раздалась музыка и голоса! -Свет дали? -Так, нет света, темно везде! -А, что ж это? А это в соседней комнате вдруг заработал собранный отцом транзисторный приемник. Молчал-молчал, и тут вдруг заговорил! Собранный навесным монтажом на политурке какой-то старой книги. Из затрапезного динамика едва слышно доносился репортаж с хоккейного матча. Сколько радости это принесло всем домашним! А начиналось это так. Отца забрали с приступом аппендицита в больницу. После операции мы навещали его в больничной палате. Рядом с ним лежал человек без ног. Как позже выяснилось, это был уличный фотограф дядя Володя. Одновременно Владимир был еще и радиолюбителем. Из больницы отца привезли домой с журналом «Радио». Помню, заходили как-то к Владимиру домой, разговора не помню, но после этого в отцовском столе появились зеленые диоды ДГ-Ц, шляпки с ножками транзисторов П-401 и МП-25 и прочий радиолюбительский скарб. Стали накапливаться журналы «Радио», схемы на тетрадных листках бумаги. Апофеозом был заработавший ни с того, ни с сего приемничек. Потом были различные елочные гирлянды, антенны для второй программы телевидения, ещё что-то, при производстве чего я неизменно был рядом. Но, эффект от приёмника превзойден не был. Взрослея, я изучал старые радиолампы, какие-то железки от радиобуя, подаренные однополчанами на летнем отдыхе в Очакове. Перелистывал журналы «Радио» и начал мечтать собрать приемник, чтобы не хуже отцовского разговаривал. Как-то теоретическая подготовка перешла в практику. Набравшись смелости, я собрал детекторный приемник, который так и не заработал. За ним последовал однотранзисторный приемник. Тишина. Затем на двух транзисторах. Молчок. На трёх. Не работает. То же самое с приемником на четырех транзисторах. На такой же книжной картонке как у отца, навесным монтажом я собрал схему на пяти транзисторах. Без особой надежды подключил старенькие батарейки и тут же услышал шум эфира! Покрутил настройку и нашел «Маяк»! Затем еще несколько станций. Приемник работал до той поры, пока батарейки окончательно не выдохлись. Потом был генератор для изучения азбуки Морзе, усилители и конверторы и прочий доступный репертуар. Накопив детальки и материалы, проштудировав статью о пятнадцатиламповом приемнике коротковолновика, я начал постройку с того, что испортил лист гетинакса, вырезав из него шкалу и разметив на ней килогерцы пяти диапазонов. Надо ли говорить, что этот приемник не только не заработал, но и до конца не был собран. Трансформаторов не нашлось. Потом была школа радиотелеграфистов при СЮТ. Коллективная радиостанция. Первый позывной. Первый передатчик из генератора сигналов и усилителя мощности, от которого пел соседский утюг и светились пуговицы огнями Святого Эльма. Антенна на 160 м, чуть не утащившая меня с крыши девятиэтажки. Первые радиосвязи и первые QSL карточки. Разные трансиверы, приемники… Но первый приемник, мой первый заработавший приемник на пяти транзисторах, безусловно был подобен первому шагу человека на Луне. И, если бы батарейки не были таким дефицитом… P.S. схема была из американской книги по радиолюбительским конструкциям, с их транзисторами, которые замечательно заместились отечественными при тех же сопротивлениях-конденсаторах.